Исмаил Исаков, депутат Жогорку Кеша: «Каких переговоров мы ждем от правительства, не знающего о прошедшей ратификации?»

Автор: Мирлан ДУЙШОНБАЕВ
De-facto De-facto
19 февраля 2014
Версия для печати
Обратите внимание на дату публикации.

 

- Исмаил мырза, становится обыденным делом возникновение конфликтов на границе из-за неуточненности границы Кыргызстана с соседними Узбекистаном и Таджикистаном. Скажите, по какой причине мы не можем уточнить границы с Узбекистаном и Таджикистаном?

- Вопрос – один из проблемных. Из-за отсутствия единой пограничной политики государства, неправильного ведения работы нашими руководителями в этой сфере, их равнодушия, наши граждане, живущие в приграничье, в особенности в южном регионе находятся в чрезвычайно тяжелом положении. Вследствие этого до сего дня мы не завершаем вопросы делимитации, демаркации границы с нашими соседями. Суть переплетенного клубка конфликтов упирается в первого президента. Начиная со времени получения независимости Кыргызстаном, у нас не проводится правильная пограничная политика. Эту политику продолжил последующий президент, и она дотянулась до сегодняшнего дня. Если бы прежние президенты проводили правильную политику, защищающую интересы Кыргызстана, то сегодня пограничная проблема не дошла бы до такого состояния.

По данному вопросу я обращался с открытым письмом к президенту Алмазу Атамбаеву. В нем я привел допущенные недостатки, ошибки, что для решения проблемы надо проводить работу под эгидой международных соглашений и предлагал конкретные пути решения. Повторюсь, в акаевское время комиссия по границе неправильно вела работу, и каких только земель мы не лишились! Вместо того чтобы работать по признанным международным сообществам, взаимообязывающим соглашениям, они работали на основе неузаконенных протоколов по давнишним переговорам, шли по пути защиты своих требований каждой в отдельности стороны.

В итоге, в вопросе нет точности, дошли до споров, до нынешнего положения. Кроме того, при ведении переговоров по границе у прежних глав государств не было единой четкой политики. Они поручали подчиненным и относились равнодушно к вопросу. Не высказывали никаких требований, как проводить переговоры. Если бы действия по уточнению, определению границы шло правильным путем, то не было бы перестрелок, как в последнее время. К примеру, возьмем только последнюю перестрелку. Когда перед этим вице-премьер-министр Токон Мамытов стал главой Пограничной службы и поехал туда, он самоуправно взял на себя обязательство «Не будет строительных работ до уточнения границы», подписал протокол. Позднее та сторона прикрылась тем, что он в качестве вице-премьер-министра поддержал строительство дороги и сказала: «Они не держат обещаний, вот почему мы вынуждены пойти по другому пути», - и сделала нас виновниками. Это является доказательством отсутствия у нас устойчивой и единой политики, хаотичной работы правительства.

- Говорится, что в переговорах по уточнению границы Кыргызстан всегда идет на «уступки». В этом есть правда?

- В этом есть правда. После того, как Узбекистан и Таджикистан узнали, что мы не знаем документы точно на соответствующем уровне, то для них появились условия повернуть вопрос в желательное для себя русло. По причине отсутствия у нас самих стабильной единой позиции были случаи, когда они давили предъявляемыми претензиями, а мы оставались ведомыми. Пошедшие на переговоры люди остаются при разных мнениях. Специалисты в комиссии при одном мнении, руководители при втором, а МИД совершенно при другом мнении. Поэтому такие недостатки, неточности не дают результата в переговорах, наоборот, тянут назад, в определенной степени оставляют нашу сторону в неудобном положении.

- На основании каких документов должны уточняться границы с Узбекистаном и Таджикистаном?

- В 1924 году комиссии, работавшие по национальным распределениям, разделили территории в соответствии с проживанием национальностей на землях. При более позднем пересмотре вопроса заметили множество неточностей. В 1955-1957 годах снова работали комиссии, провели прямые линии, говоря «от этой точки до той точки», а судьбу оставшихся между точками территорий не рассматривали. Это распределение и в юридическом отношении нигде не утверждено. Сделали попытку и в 1989 году, но и тогда не узаконили.

В 1991 году Союз распался, появились страны СНГ, было принято соглашение «Мы все признаем оставшиеся с Союза границы, свято сохраним их», обязались исполнять соглашение. Это первый юридический документ. В 1990 году союзные республики утверждены в законе Союза как союзные государства. Административные границы республик были подняты до уровня государственных границ.

После этого в Алматы, Минске, Москве были приняты 3 декларации. Московская декларация посвящена исключительно пограничному вопросу. И тогда стороны взяли на себя обязательства не нарушать оставшиеся от Союза границы - «сохраним, признаем их». Кроме того есть два соглашения с Узбекистаном. В 1990 году в Оше Акаев и Каримов подписали соглашение о признании и сохранении оставшейся от Союза границы. В 1996 году был подписан Договор о вечной дружбе, и в нем утверждены вышеуказанные обязательства.

Если сказать о Таджикистане, то в 1996 году между двумя странами подписано соглашение о взаимоотношениях, и оно включает в себя обязательства о признании границ, их сохранении. Следовательно, работу следует проводить только на основании вышеуказанных соглашений, договоров. К сожалению, ступили на противоположный путь, дошли до нынешнего состояния. Можно было отдельно решить вопросы по временно предоставленным водохранилищам, месторождениям. Корень причины, почему до сих пор не решаются пограничные проблемы, кроется в этом.

- Власти Таджикистана, Узбекистана при уточнении границы прекрасно знают, что Кыргызстан оспаривает свои законные земли, не ведут ли они здесь всего лишь сомнительную политику?

- Если наш вице-премьер-министр не знает, на какие документы опираться при уточнении границы, то как они на это должны смотреть? Конечно, воспользуются незнанием наших, перейдут к политике выдвижения на первое место собственных интересов. Если бы шли переговоры, придерживающиеся вышесказанных соглашений, то все было бы иначе. Вместо этого один прикрывается документами 1924 года, другой 1955 года, и тем самым льют воду на мельницу соседей!

Кроме них, в переговорах должны были принять участие сильные дипломаты. К сожалению, с нашей стороны такого не было. Так, на первые переговоры явился бывший министр обороны Таджикистана с большим авторитетом, хорошо знающий границы генерал, а от нашего правительства пошел руководитель отдела правительства. В таких случаях сложно вести переговоры на равных, да и невозможно. К несчастью, каких переговоров, каких результатов можно ждать от правительства, не знающего о международных соглашениях по границе?!

- Даже при уточнении границ решение судьбы анклавов может превратиться в самостоятельный вопрос. Каким будет будущее анклавов?

- Выше я ведь сказал о необходимости вести единую политику. В эту политику входит также решение судьбы анклавов. В международной практике существует множество путей и способов решения анклавов. И нам необходимо пойти по благоприятному, оптимальному пути. Велика вера, что в будущем их судьба решится хорошо, благоприятно для обеих сторон. Мы с таджиками, узбеками уже столько лет живем как соседи и братья. Мы обязаны правильно решить, поэтому в переговорах нужна могучая дипломатия.

Например, во время переговоров с таджикской стороной мне многократно звонил по телефону вышеназванный заслуженный генерал Таджикистана с большим авторитетом. Как только начинается разговор, так связь обрывается. Снова связываемся – снова обрывается связь. Итак, кое-как смогли недолго переговорить. Он коротко сказал свое мнение по переговорному процессу.

Что я тем самым хочу сказать? Многие вещи зависят от переговоров. Поэтому правительству при создании комиссии не следует кое-как пополнять ее состав, необходимо ввести в ее состав дипломата, грамотного, образованного, хорошо знающего международную политику, раньше и позже сотрудничавшего с ними, с весом и авторитетом. К сожалению, наши вводят не соответствующих должностным обязанностям лиц, а когда они идут, то уровни оказываются разными, переговоры безрезультатными. Послушают, что наши говорят, как бы соглашаются, а поехав, проводят другую политику.

- Стоит возникнуть на границе какому-то конфликту, инциденту, как сразу говорят и пишут о нехватке пограничников, их плохих материальных и других условиях. В принципе как обстоит вопрос в этом отношении? Действительно ли мало пограничников?

- Наш самый большой недостаток – в отборе руководителей на ответственные посты, мы не умеем привести достойного человека. Если бы во главу Пограничной службы встал достойный человек, то он бы сам поставил вопрос ребром перед Жогорку Кенешем, правительством, постарался бы решить вопросы. А если не решится его вопрос, то написал бы заявление и ушел, мол «сыт я байской дочкой». Достойный человек проводил бы такую политику.

А как происходит у нас? Мы ведь до сего дня приводим людей, которые «не пикнув», беспрекословно подчиняются, выполняют приказы и указания, не заставляя повторять дважды, исполняют то, что им скажут. Они не могут ставить вопрос ребром, не защитят интересы службы. Для этого у них не хватает духа, и не в состоянии сделать. Ходят довольные, что сели руководителем Пограничной службы. Пусть не покажется, что я говорю плохое, не хочу называть имя-фамилию.

Один из бывших глав Пограничной службы сразу после назначения грубо нарушил закон, нанес государственному бюджету ущерб на миллионы, сократил количество рядовых пограничников, вместо них увеличил количество офицеров, прапорщиков больше 200. Руководители никогда не стоят на посту, не охраняют границу. Наоборот, сокращение численности офицеров, прапорщиков, увеличение количества воинов, напрямую стерегущих границу, соответствовало бы цели, создало бы условия для хорошей охраны границы. У нас наоборот, достойных сразу уничтожают.

Хотелось бы сказать, один такой достойный человек пришел руководителем Пограничной службы, исправил недостатки, правильно повел работу, перекрыл пути для контрабанды, поднял авторитет Пограничной службы и начал ставить вопрос ребром. Тут же связанная с прокуратурой коррумпированная группа нашла отговорку, связанную с пенсией, добилась отстранения его от должности. Наряду с этим, несмотря на то, что видят, знают, сами доказали грубое нарушение закона, нанесение ущерба бюджету государства на миллионы – такие граждане до сегодняшнего дня не то чтобы привлекаться к ответственности, наоборот, поучают, решают судьбу Кыргызстана. Почему-то вместо принятия мер к такому руководителю прокурор и Антикоррупционная служба закрывают глаза: «Ничего не вижу, ничего не слышу». Словно этого мало, президент и премьер молчат, чем удивляют весь кыргызский народ.

- Указом президента создан Генеральный штаб Вооруженных сил. Насколько было необходимо его создание?

- Создание Генерального штаба было и моей идеей. Для проведения реформы Вооруженных сил написана и принята военная доктрина. По указанию президента подготовлена военная доктрина, во время участия в ее обсуждении я тоже сказал много обоснованных аргументов, позднее сам написал альтернативную военную доктрину и предложил президенту. Мы об этом говорили с президентом.

В итоге, по заданию президента, на основании двух доктрин принята военная доктрина в соответствии с требованиями, в отличие от других стран включающая в себя конкретные мероприятия. В действительности здесь президент сделал большое дело по реформированию Вооруженных сил в нашей истории. Одна из главных целей реформы – четко расписать и разделить полномочные права и обязанности Министерства обороны и Генштаба. Генштаб должен был стать главным военным руководящим органом для оперативного, единого управления силами во время чрезвычайных ситуаций, готовности военнослужащих. Ну а Министерство обороны превратилось бы в орган, разрабатывающий военную политику, законы, обеспечивающий материально-техническую сторону воинских частей, решающий социальные вопросы. К сожалению, эта идея не в полной мере реализована, имеют место нынешние недостатки, и закон прошел в том виде.

Здесь необходимо отметить, совершенно неверно, что начальник Генштаба предлагает кандидатуры министра обороны, руководителя Пограничной службы. Такого нет в мировой практике. Потому что те входят в состав правительства как органы исполнительной власти, министр является членом правительства. Поэтому предложение главе Генштаба назначать члена правительства противоречит требованиям Конституции, нарушаются права президента, это сам по себе нонсенс и вообще невозможно сделать министра зависимым от начальника Генштаба. Самое интересное и большой недостаток - грубое нарушение основного принципа построения Вооруженных сил, а именно, личного руководства. На мой взгляд, в ходе работы станет заметен грубо выпирающий недостаток, и когда это начнет оказывать воздействие, то рано или поздно обязательно будет исправлена допущенная ошибка.

- Не создан ли этот орган для того, чтобы в моменты политической нестабильности, дестабилизации президент всё взвалил на главу Генштаба?

- В данном случае не должно быть такого понятия, что это умышленно сделано для бегства президента от ответственности. И специально не взвалил, только одна вещь – этот факт возник от непонимания глубины реформы членами правительства с низким профессиональным уровнем при внесении закона правительством. Говоря по правде, получилась очень хорошая идея, но, к сожалению, президенту дали неправильную информацию и сами попали в капкан собственных недостатков. Подписанный закон вызвал много протестов, противоречий. Потому что на основании Конституции и закона министерство входит в состав правительства, но, несмотря на это в законе написали, что Министерство обороны входит в состав Вооруженных сил.

 

Источник: газета «De факто» № 5 от 14.02.2014 / стр. 4

  https://www.gezitter.org/interviews/27834/ Ссылка на материал: